Астронавт

Умер Рэй Брэдбери. По этому случаю вспомнил один рассказ одного моего хорошего знакомого.

– Отличная вещь, – сказал мистер Кауфман. – Просто замечательная вещь. Даже жаль, что она не полетит.
– Вы так думаете? – спросил старик.
Мистер Кауфман был облачен в темный костюм, верх респектабельности. Галстук старательно рассекал белый треугольник на груди точно пополам. Пыль старалась не оседать на туфли мистера Кауфмана.
На старике были простые башмаки и выцветшие штаны. Ворот мятой рубахи был расстегнут, слабый ветер легко трепал тонкие седые волосы.
Они были совершенно непохожими друг на друга, но оба стояли на одной и той же сухой каменистой земле, поодаль от них темнел старый дом, еще дальше – амбар. Деревья у дома, кусты – редкие кусты до самого горизонта. И – ни строения больше.
Кроме одного: рядом со стариком и мистером Кауфманом возвышалась, нацелив нос в зенит, ракета.
– Так вы думаете, что она не полетит? – повторил старик.
Continue reading “Астронавт”

Притча

Какие-то это буддийские евреи… Но притча понравилась.

Однажды к раввину пришёл пожилой еврей.
– Ребе, может быть, хоть Вы знаете. Что делать, ребе? Жена болеет уже третий год, а эти врачи даже не могут сказать чем! Она сгорает на глазах, а я ничем не могу помочь! Все деньги уходят на лекарства, но они не помогают.. А деньги, где взять деньги?! Магазин мой разоряется на глазах, конкуренты сбивают цены, торгуют левым товаром, но я же не могу продавать дешевле, чем покупаю сам! Ребе, Вы помните моего сына, Вы ещё готовили его к бармицве? Ребе, он связался с какими-то сектантами, он хочет стать выкрестом! Как быть, ребе!? А дочка, девочка моя.. Уже два раза забирал её из полиции, наркотики, какие-то странные друзья.. Ребе!!! Что делать?! У меня больше нет сил для такой жизни…
Раввин подумал, взял лист бумаги и написал: “ТАК БУДЕТ НЕ ВСЕГДА”.
– Возьмите этот листок, уважаемый, и повесьте у себя над кроватью. И каждое утро, вставая, и каждую ночь, ложась спать, читайте, что на нём написано.

– И что, это поможет?
– Всё в руках Создателя!
– Аминь.
– Аминь.

Прошло полгода. К раввину врывается тот же пожилой еврей, глаза горят, шляпа на затылке…
– Ребе, я просто не знаю, что Вам сказать! Ребе, Вы волшебник! Вы цадик из цадиков! Вы помните, у меня болела жена? Так вот она поправилась!!! Сама! Врачи, как ничего не понимали, так и не понимают! Она прекрасно себя чувствует, помогает мне в магазине, готовит, всё… Ха! Магазин, говорите?! Так вот не я разорился, конкуренты разорились! Их таки взяла налоговая, а я чист и уже подумываю открыть филиал!!! Да что там деньги, прах… Сын, сыночек мой – он вернулся в ешиву, ребе! Он стал талмид хахам**! Счастье-то какое! А дочка, девочка моя ненаглядная. Она таки выходит за молодого Кацнельсона, и мадам Кацнельсон уже души в ней не чает, а это Вы таки знаете, дорогого стоит!!! Ребе, как мне благодарить Вас? Вы, надеюсь, придете на свадьбу? …

Уже на выходе, попрощавшись и раскланявшись, ребе, уже в спину уходящему еврею, сказал:
– Да, кстати, а тот листочек над кроватью, Вы его не не снимайте “Это не навсегда”.

(с) хз.

Д. Горчев – Когда от нас ушли Коммунисты

Когда от нас уходили Коммунисты, они остановили часы на спасской башне, и всё вокруг окаменело.
И Коммунисты вошли мимо каменных солдат в Мавзолей и разбили Гроб Хрустальный. Они сняли с Ленина голову, вытрясли из неё ненужную солому и набили мозгами из свежих отрубей с иголками. Они вырезали ножницами дыру в чорном его пиджаке и поместили внутрь алое кумачовое сердце. И сердце забилось, и встал Ленин, и поднесли ему Смелость в бутылочке. Выпил Ленин Смелость и тут же стал как прежде приплясывать на мягких соломенных ножках и подмигивать сразу двумя нарисованными на голове глазами.
После этого вышли Коммунисты с Лениным под мышкой из Мавзолея и свистнули в два пальца. И вывел им Голый Мальчик из-за гума четырёх Красных Коней. Вскочили Коммунисты в сёдла, достали из подсумков пыльные шлемы ещё с египетских времён, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.

И тогда забили барабаны, и посередине реки Яик всплыл на минуту облепленный раками Чапай, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне, конечно, пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик, и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин, и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба, и все те, кого вы, суки, забыли или даже никогда не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.

А Коммунисты уходили всё дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.

И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом.
И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.
Что не будет уже Будущего, и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущих дорог, не проведут нам в кухню пищепровод, и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
А не нужно было тогда, когда счастье было ещё возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.
Просрали, всё просрали, долбоёбы.