Черный маг 1.1

Рассказ “Черный маг” я написал в марте 2004-го и он вошел в повесть “Моей Лауре”. Летом 2005-го я немного переработал его (причесал стиль и дописал концовку, которая изменила его основной смысл), чтобы отправить на сетевой конкурс русской фантастики в Эквадоре. Из-за малого объема рассказ на конкурс не прошел, ну и бог с ним. В переработанном виде он войдет в сборник рассказов над которым я сейчас работаю, его рабочее название “Вертел я на хую ваши конкурсы”.

Некромант почувствовал неясную угрозу, исходящую от погоста. Неупокоенные еще ничем не проявили себя. Лёгкий ветерок играл метёлками печаль-травы между надгробных плит, мелкие птахи изредка пересвистывались в зарослях орешника у ограды кладбища. Предзакатное солнце отбрасывало длинные тени от мраморных монументов и редких молодых сосенок, растущих вдоль кладбищенских тропинок. Тревогу в вечернем воздухе чувствовал он один. Мирный погост разупокаивали очень осторожно, издалека. Прежде чем нечисть вырвется из своих подземных пристанищ, пройдет еще несколько недель или даже месяцев, но у мага не было столько времени, он не мог ждать. Ловушку необходимо было ставить прямо сейчас. Чародей дастал из-за спины посох, янтарный шар на его навершии тускло светился изнутри. Несомненно, магия смерти уже присутствовала в воздухе. Пока еще неявная и пассивная злоба себя ничем не проявляла, она затаилась, набирая силу. Черный маг направил посох на одну из могил, закрыл глаза, потянулся внутренним взглядом скворь земную толщу и вскрикнул от неожиданности. То, что скрывала земля, уже не было останками человека. Берцовые кости трансформированись в подобие мощных челюстей, фаланги пальцев стали ядовитыми жвалами, выбеленная подземными водами черепница – единственным глазом чудовища, описания которого некромант не смог бы найти даже в энциклопедии демонов и монстров. Если эта тварь вырвется на свободу, обитателям близлежащих деревушек не поздоровится. Черный маг воткнул посох в землю, одну руку опустил на шар, пальцы второй прижал к виску. Заклинание требовало максимальной концентрации сознания, он не хотел рисковать, не хотер разупокоить кладбище раньше времени. Спустя пару минут он вышел из транса. Нити оберегов растянуты, теперь он может приступить к самой рутинной части работы – выверить положение звезд, как видимых, так и невидимых, начертить ритуальную пентаграмму, проделать все те необходимые операции, которых требовала классическая некромантия для установки не самой простой ловушки. И только тогда чародей почувствовал чей-то взгляд. Крестьяне приближались с опаской, следили за каждым его движением. Грязные, в лохмотьях, жители близлежащей деревеньки не ждали ничего хорошего от чужака, который пришел навестить их кладбище. Черный маг повернулся к ним лицом, гордо сложил на руки на груди и стал ждать, когда они приблизятся. Эманации до смерти перепуганных селян могут исказить его волшбу, поэтому он просто стоял и ждал, когда кто-то из них (сельский староста?) заговорит сам. От группы отделился человек, приличнее всех одетый.

– Мужики… Опять этот чурка долбаный тут ошивается. Вы сильно близко не подходите, он и палкой своей зафигачить может. Эй, чернозадый, проваливай, это наша территория, – и бомж замахнулся на чародея авоськой с разнообразным хламом, который он насобирал на городской свалке.
– Чемодан – Вокзал – Кавказ, – крикнул уже в спину уходящему гостю с юга, и пошел обратно к своим, которые рылись в очередной куче мусора в поисках алюминиевых банок и любого хлама, который можно сдать в приёмник цветмета.

– Что ж, ловушка не сработала, – подумал Николай Данилович, – но это не противоречит заданной теме. Зато концовка неожиданная. И он нажал кнопку “Send”, чтобы отправить рассказ на конкурс фантастики, в котором решил поучаствовать анонимно.

Как ловить котов.

“… это книга о пидерстве…”, – Макс протер глаза. Опечатки по Фрейду не было, это над ним подшутила та часть его подсознания, в которой коренились истоки латентного гомофобства. Рабочий день почти закончился и он лениво бродил по страничкам электронного книжного магазина, изучая описания книг для руководящего персонала. Книжка называлась “Как пасти котов. Наставление для программистов, руководящих другими программистами.” и именно названием привлекла его внимание.

Впрочем, сфера деятельности была не его. Их компания занималась логистикой и единственный программист сам прекрасно с собой управлялся. Макс сходил перекурить на лестницу, вернулся за свое рабочее место, и, одной рукой завязывая шнурки на ботинках, другой нажал на кнопку получения электронной почты. Шрифт папки Inbox на половину секунды стал жирным, а потом спам фильтры отправили письмо в “Deleted”. Спам на рабочий ящик приходил Максу не так уж часто и в большинстве случаев отфильтровывались обычные письма.

From: Global Exotic
To: max@logistics.msk.ru
Subject: Трудоустройство в тропических парках

Макс уже было потянулся мышкой, чтобы удалить спам окончательно, но вдруг передумал. Он вспомнил, как пару недель назад прочитал в сетевом дневнике одного маргинал-патриота о том, что некая фирма набирает мужчин на работу в тропические парки Тихого и Индийского океанов для регулирования популяции вредителей, дабы спасти хрупкую экологию райских островов.

“Уважаемый Максим,предлагаем Вам позвонить нам по телефону 167-xx-xx в любой будний день с 11.00 до 19.00 и договориться о дате и времени собеседования.Анна,
Global Exotic”

Макс тогда в шутку зарегистрировался на сайте этой фирмы, где ничего больше его имени и адреса электронной почты не требовалось, в качестве желаемого региона работы выбрал Тувалу и через десять минут благополучно об этом позабыл. Письмо он удалять не стал, а переложил обратно в папку “Inbox” и выключил компьютер.

Макс тогда в шутку зарегистрировался на сайте этой фирмы, где ничего больше его имени и адреса электронной почты не требовалось, в качестве желаемого региона работы выбрал Тувалу и через десять минут благополучно об этом позабыл. Письмо он удалять не стал, а переложил обратно в папку “Inbox” и выключил компьютер.Когда Макс вернулся домой, изрядно хлебнувший пива, Инна уже спала, повернувшись лицом к стенке. Завтра с утра за ее вещами приедет Газель и она вернется к мужу, от которого ушла к Максу чуть меньше года назад. Не сложилось, и нет смысла об этом жалеть. Макс жалел только о потерянном времени. Он разогрел в микроволновке пиццу, запил ее банкой пива, почистил зубы и лег на край дивана. Ночью ему снились тучные стада тропических вредителей.

– Алло, Анна?, – Макс был слегка ошарашен своим собственным поступком. Зачем он звонит по этому телефону? Неужели он действительно хочет поехать работать в Океанию, бороться с вредителями? С другой стороны, что его тут держит? Денежная, но неинтересная работа? Девушка, которая решила вернуться к мужу, потому что их с Максом отношения “зашли в тупик”? Родители, с которыми он созванивается раз в неделю, а видится и того реже? Друзья, которые почти все поголовно обзавелись семьями и из дома носа не кажут?
– Я вас слушаю.
– Это Максим Велесов, Вы прислали мне вчера письмо…
– Да, Максим, замечательно, что Вы позвонили, когда Вам будет удобно прийти к нам на собеседование?
– Э-э-э…
– Сегодня в три часа дня Вас устроит?
Максим посмотрел на часы, до обеда оставалось сорок минут.
– В принципе можно и сегодня, но…
– Записывайте адрес…

Следующие несколько дней Максим прожил как в тумане. Все необходимые действия он выполнял автоматически. Уволился с работы, собрал все необходимые документы и справки, сдал квартиру “молодой семье” – двум мальчикам и девочке, только что закончившим ВУЗ. Наплевать, стены останутся. Известил друзей и близких о том, что уезжает в командировку на год, в подробности не вдаваясь. Коньяк из дьюти-фри скрасил перелет, а надалонник с залитыми в него последними книжками Сергея Лукьяненко – дорогу до парка.

Название парка, который располагался на маленьком островке с уникальной экосистемой, было абсолютно банальным – Green Forest, Зеленый Лес, хотя растительность преобладала кустарниковая. Макс поселился в простом вагончике без удобств, зато с панелью солнечных батарей на крыше. Ему даже дали спутниковый телефон для связи с внешним миром и возможностью выхода в интернет! В его обязанности входил отлов котов, которые появились здесь пару веков назад с английскими мореплавателями, впоследствие одичали и стали наносить непоправимый вред местной фауне, уничтожая редкие виды птиц, ящериц и других позвоночных.

Котов Макс любил, в детстве у него был белый кот с серыми пятнами на голове и игривым характером. В официальных строчках должностной инструкции было написано: “Методы управления: отлов с помощью ловушек, применение ядов, охота” и Макс очень надеялся, что “регулирование популяции” ограничится “отловом с помощью ловушек”. О дальнейшей судьбе отловленных котов Макс не думал.

Через неделю после приезда на остров Макс уже умел ставить ловушки и силки, знал как обращаться с ядами. Оружие для охоты ему пока не выдавали, да он и не настаивал, его передергивало от одной мысли о том, что на котов однажды придется охотиться.

Это был первый обход, который он совершал один. Необходимо было осмотреть все ловушки, расставленные накануне вечером, и если в какую-то из них попал кот, пересадить его в бездонный кожаный заплечный мешок, который после обхода нужно сдать в администрацию парка. Первые три силка были пустые – кота не так уж легко поймать и случалось это два – три раза в неделю. Третий силок Макс поставил вчера под большим, приметным кустом, где обнаружил колбаски кошачьего помета и несколько окровавленных перьев. В силке кто-то был.

Вблизи кот оказался совсем обыкновенным – бурым с серыми полосками. Таких каждый день день можно встретить практически в любой российской парадной. Кот смотрел на него не мигая огромными желтыми глазами и не двигался. Макс осторожно протянул к нему руки.

– Что, человечек, ты думаешь, что поймал меня? Тихий с хрипотцой голос зазвучал у Макса в голове. Он вспомнил, что во многих, прочитанных им книгах, главный герой в такой ситуации оглядывался, чтобы проверить, не стоит ли кто за спиной. Макс не оглянулся. Он не мог оторвать взгляд от этих немигающих желтых глаз.
– Зачем ты приехал сюда, человечек? Тот, кто бежит от себя, не сможет пасти котов.
– Я…
– Я знаю, что ты хочешь мне ответить человечек. Что ты устал от своей неустроенности, от постоянных попыток социализироваться в обществе, на которое тебе наплевать. Что ты устал и от своих пьянок со случайными знакомыми и от своих наркотиков на случайных ночных тусовках. От женщин, которые вереницей проходят через твою жизнь и ни одна не задерживается.
Макс молча слушал.
– Ты – человек случая, человечек, и твой порыв что-то изменить в твоей пустой жизни тоже был чистой случайностью. Последний напас был лишним.

Мячик

Таня нарезала салатики, однокурсницы должны были прийти часа через два. День студента в их общажную комнату пригласила справлять Машка Кононова, ее соседка. Первая сессия сдана, это неприменно нужно отметить! Таня волновалась – в их группе мальчишек не было и Машка позвала несколько ребят-истфаковцев с третьего этажа. Главное – успеть переодеться и накраситься!

– Наша Таня громко плачет –
уронила в речку мячик.
Тише, Танечка, не плач,
не утонет в речке мяч!
Он вообще не тонет.

В младших классах она была пухленькая девочка, перебивающаяся с троечки на четверочку, заикающаяся, если ее спрашивают учителя. Когда во втором классе Вовка Малыгин прочитал этот дурацкий стишок и показал на нее пальцем, все засмеялись и подхватили: “Мячик, мячик!” Таня попробовала ударить его пеналом по голове, но Вовка вывернулся и побежал по школьному коридору уже вовсю голося: “Танька-Мячик, не может дать сдачи, Танька-Мячик, купи калачик!” Прозвище приклеилось. К старшим классам она постройнела и офигулирась, стала если не красавицей, то симпатяшкой, но школу все так же ненавидела и почти ни с кем там не общалась. Выпускные экзамены она сдала хорошо и без проблем поступила в Педагогический институт на факультет Русского языка и литературы. Новая обстановка, новые знакомства и… И мальчишка, в общении с которыми она была обделена.

Гости пришли в шесть все вместе, веселой толпой. Алка Еремеева, Лиза Кац, Вероника Иванова и еще несколько девчонок из ее группы, Машка и трое парней. ребята представились:
– Саша.
– Николай.
– Сергей.

Таня старалась не смотреть на них, лишь иногда искоса подглядывала за ними. Она все еще возилась с салатами, пока остальные накрывали на стол. Ребята принесли с собой два литра водки и уже выставили ее на стол, девчонкам достали несколько пакетов с вином.

– А чего так много, не упьетесь? – спросила Еремеева, которая с парнями была уже знакома?
– Водки много не бывает, – улыбнулся Сергей.

Расселись, стали накладывать салаты и закуску, ну и, конечно – “По первой!” – Сергей решил взять инициативу в свои руки. “За что пьем? За халяву? Ну, за халяву!”.

До этого Таня пила только шампанское на Новый Год с родителями и вино ей показалось ужасно крепким. Но тем не менее, она мужественно осушила свой бокал до дна. В животе приятно потеплело. Ребята тут же побежали курить на общую кухню, а к девушке подошла Машка и доверительно сказала ей на ухо: “А ты Сережке понравилась”. Маша покраснела.

Потом еще что-то ели и пили, но без тостов. Через какое-то время Сергей встал и попросил всех наполнить бокалы и стопки.
– Ребята, не забывайте, что сегодня не только день студента. Сегодня еще и Татьянин день! За халяву мы уже пили, поэтому предлагаю выпить за присутствующих здесь Татьян!
Таня почувствовала, что у нее горят щеки, но наполненный до клаев бокал выпила залпом под бурные аплодисменты.

Потом в голове что-то поплыло. Потом поплыло еще сильнее. Саша, Николай и несколько девушек ушли на кухню петь песни под гитару, остальные девушки куда-то разбрелись. Таня поняла, что они остались с Сергеем в комнате одни. Более того, они сидели на одном кресле. Было видно, что Сергей тоже немного стесняется, но алкоголь делал свое дело. Он нес какую-то чепуху, а его правая рука поглаживала ее спину под блузкой. Таня лишь улыбалась, пытаясь понять, как сильно она пьяна и как быстрее протрезветь. Тем временем левая рука уже устроилась на ее коненке и продвигалась вверх. Таня несильно, но настойчиво убрала его руку и сказала: “Пойдем к ребятам”. Сергей остановился на полуслове, посмотрел на нее и ответил: “Пойдем, но… давай еще выпьем, сегодня же твой день!”
Вино обожгло Тане горло и чуть не полезло обратно, но она сделала над собой усилие и проглотила эту гадость. Сергей уже снова что-то вещал.

Левая рука молодого человека сжимала ее грудь под блузкой, ей было уже все равно. Таня сидела и тупо смотрела в стену. Сергей еще теснее прижался к ней и прошептал на самое ухо: “Какие они у тебя… Как мячики”. Ком подступил к горлу девушки и ее шумно вырвало в миску, на дне которой еще осталось чуть-чуть оливье.

Оберег

“Стане ты раб Божий (имя рек), пойдет из дверей дверьми, из сеней сеньми, из ворот воротами, выйдет далече в чистое поле…”

Я был поздним и единственным ребенком в семье, родителям было за семьдесят, когда я появился на свет. Толстый, розовощекий малыш, я совсем не был похож на своих сварливых стариков. Для меня долго оставалось загадкой, как они смогли зачать меня в таком почтенном возрасте, а главное – зачем? Долгожданным ребенком я не был, мать не возилась со мной, просто выставляла люльку на балкон, чтобы я своим плачем не мешал им с отцом заниматься какими-то малопонятными мне делами.

Со сверстниками я не общался. Дворовая детвора смотрела на меня косо и никогда не принимала в свои игры. Моими друзьями долгое время были книжки. Читать я странным образом сам научился года в три, и с одинаковым упоением глотал Гомера и Лукьяненко, Кафку и Стаута. Мне было четырнадцать, когда среди развалов макулатуры на чердаке я обнаружил брошюрку “Есть ли жизнь после бога?”. Не скажу, что эта книжица перевернула мое мировоззрение, но она заставила меня задуматься. У меня и до этого были подозрения о том, что мои старики не являются моими биологическими родителями, а в тот момент я в этом уверился. Я не такой как все, я – Иной. Не такой Иной, как Антон Городецкий у Сергея Лукьяненко, конечно, но я и не человек в полном смысле этого слова.

В древних библейских сюжетах Бог создает человека из глины по образу и подобию своему. Конечно, вариантов и апокрифов довольно много, но смысл примерно такой. Первого человека не зачинали мужчина и женщина. Первая жена Адама, Лилит, детей не рожала. Она отсекала от себя по кусочку копьем, которое ей дал Бог, и так появлялись новые люди. Я появился на свет не в результате зачатия. Привычный мир рассыпался как кусочки неправильно собранной мозаики. И я решил уйти из дома.

– Стане ты раб Божий (имя рек), пойдет из дверей дверьми, из сеней сеньми, из ворот воротами, выйдет далече в чистое поле…, – из глубин архаичной памяти, древнего предсознания эти строчки появились в моей голове и обратившись в слова сорвались с моих уст. Привычный мир был лишь оберткой, шелестящим фантиком того, чему я не смогу дать адекватного названия, потому что не знаю, что в действительности адекватно, а что – нет. Ироничный читатель может провести аналогии с Матрицей, но реальность-без-обертки-фантика не имела ничего общего с самим понятием “мир” как место пребывания человека в пространстве. Как если бы персонаж книги осознал себя персонажем книги, нить судьбы которого – всего лишь несколько сотен страниц, которые перелистывают послюнявленным пальцем. Понял, что все его радости, моменты счастья – лишь название главы, выделенное жирным шрифтом. Что все его жизненные трагедии и переживания – заломленные уголки страниц в качестве закладки. Что жизнь его – пустышка.

– Стане ты раб Божий (имя рек), пойдет из дверей дверьми, из сеней сеньми, из ворот воротами, выйдет далече в чистое поле…, – и я пошел, как говорят в русских сказках, куда глаза глядят. Первый сгусток враждебной информации я встретил сразу за воротами того, что я привык называть домом. Если бы я был компьютерное программой, то сгусток был бы компьютерным червем, который хотел меня пожрать. Мое воображение рисовало его как двухвостую змею, которая ползет задом наперед. “Глубина-глубина, я не твой” – я грустно улыбнулся. Нужно было что-то по-настоящему действенное.

Я не делаю дефиниций
между нулем и единицей.
Я сам себе исходный код.
Я оставил родителей
и тебе меня не включить.

Удивительно, но после того, как я произнес эти простые строчки, чудовище обогнуло меня по параболе и я смог продолжить свой путь. Не отдавая себе отчет в том, куда я направляюсь, я старался ни о чем не задумываться. У меня есть строчки оберега, а реальность-без-обертки-фантика стала постепенно трансформироваться в нечто привычное. Я шагал по зеленому лугу, “чистому полю”. Прямо как в сказке.

В лесу, ну узкой тропинке, я повстречал угрюмого юношу с железными зубами. Ничего хорошего встреча не предвещала. И снова меня спас мой оберег, строчки котогоро немного изменились, но остались верными по сути. Сейчас, когда я пишу эти строки, я уже точно знаю, что произойдет со мной дальше. Я читал эту сказку в детстве.

Я по коробу скребен.
По сусеку метен.
На сметане мешон.
Да в масле пряжон,
На окошке стужон.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушел,
Я от волка ушел,
От тебя, медведь, не хитро уйти!

С лисой мой оберег не сработает.

Вспомнить имя половинчика.

Вчера написал рассказ на Эквадорский конкурс Русской фантастики. Рассказ отклонили, видимо из-за маленького объема. Ну да и хуй с ним. Тема была: НЕ ВСЕГДА ПОБЕЖДАЕТ ТОТ, КТО УСПЕВАЕТ ПЕРВЫМ

Наш небольшой отряд шел через болото. Лесные комары кусали нещадно всех кроме Элроя, эльфа-лучника.
– А еще говорят, что москиты Суландии – самые злобные насекомые, – ворчал себе под нос гном Шмолль.
– Посмотрю я на тебя, когда мы доберемся до суландских субтропиков, – ответил ему половинчик, странного имени которого не знал никто кроме меня, предводителя отряда, человека по имени Чак.

Оранжевое северное солнце сползало за горизонт и пора было подумать о ночлеге. Я обменялся взглядами с эльфом, он понял меня без слов и скрылся в чаще, чтобы отыскать мало-мальски сухое место. Гном скинул свою поклажу под ближайшую ель и уселся на нее шумно дыша. Половинчик стоял чуть в стороне, ожидая моих дальнейших указаний.

– Передохнем тут пару минут, пока Элрой не отыщет место для ночёвки. Что ни говори, а этот остроухий чувствует себя в лесу как дома, и ему, с его легкой поступью, никакая трясина не страшна.

– А русалки не утянут? – ухмыльнулся Шмолль, – я слышал от бабки, что в северных реках и болотах водятся существа – навроде женщин с рыбьим хвостом. Никак не возьму в толк, на что нужны женщины с хвостом вместо…

– Ваших женщин вообще никто не видел, – урезонил гнома половинчик. Шмолль покраснел и насупился, но спорить не стал. Проглотил.

Вечерело, сумерки уже витали между деревьев, а Элрой все не возвращался. Я стал слегка нервничать, но вида не подавал. Гном курил свою каменную трубку, половинчик что-то выстругивал из ветки, которую подобрал неподалёку.
Зачем мы ввязались в это непонятное приключение? Я сам толком не понимал. Полунамёки конунга мне не были понятны, что-то он темнил. Но приказ – есть приказ, а тем более подкрепленный звонкой монетой в количестве, более чем предостаточном.

Краем глаза я отметил какое-то движение со стороны противоположной той, в которую ушел эльф, и почти сразу мой взгляд сфокусировался на нем самом – встревоженном и растрепанном, с рассеченной щекой.

– Уходим, – Элрой ничего не объясняя побежал назад по тропинке. Надо отдать должное нашей команде, даже грузный гном снялся с места за какие-то мгновения и на удивление легко последовал за эльфом. Бежали мы около часа, не разбирая дороги. Молча и на удивление быстро. Эльф умел выбирать дорогу. Я смутно себе представлял, где мы находимся относительно места нашей предполагаемой ночевки и во всем полагался на остроухого.

– Здесь, – сказал эльф, и мы остановились на краю неприметного овражка, скрытого густым кустарником. Половинчик прорубил ход сквозь него своим огромным мачете. Как он его на весу-то удерживать умудряется?

– Гноллы. Я думаю, у нас появились соперники, – сказал Элрой и только после этого позволил себе перевести дух. Мы наломали веток и сложили их на дне оврага, чтобы не сидеть по уши в воде. О костре не могло быть и речи.

– Откуда они могли здесь взяться? Зачем напали на тебя? Почему ты решил, что это наши соперники? Голова моя почти кружилась множества от вопросов.

– Один из них выкрикнул имя конунга, когда они гнались за мной. Об остальном я могу только догадываться.

– Но конунг отправил нас на это задание!, – и я всерьез задумался. Задание было не сложным, но утомительным – нужно было доставить пакет из условленного места, небольшого замка на юго-востоке Суландии, в наш приполярный Дротсгард. Что будет в этом пакете я не знал, и какие дела имеет конунг с хозяином замка тоже. Одно я знал точно – никакие стычки в наши планы изначально не входили.

– Хорошо, допустим конунг нанял еще одну команду, чтобы выполнить это задание, но какой смысл?! Только наши услуги обойдутся ему в солидную сумму, а если платить еще и… А может быть кто-то не хочет, чтобы мы этот пакет доставили? Дела. Я решил не забивать себе голову на ночь вопросами, прислонился спиной к заплечному мешку и провалился в тревожный сон.

Уже седьмой день мы в пути. Рыжая тудра сменилась Седыми болотами, где на нас напали гноллы. Пыльную степь мы преодолели за пол дня и позволили себе отдохнуть и выспаться. На тропе в пустыне красных песков мы видели останки нескольких стоянок – гноллов или орков я определить не смог. Тогда мои мысли и возвратились к той странной стычке на болоте, я гнал их прочь, а они позвращались снова и снова. Что в этом пакете? Зачем конунгу посылать вольный отряд профессиональных бойцов-следопытов за тридевядь земель за одним пакетом? Видимо, внутри было что-то очень важное? Все это в моей голове не уладывалось в какую-то стройную логическую систему, и я снова и снова гнал эти мысли прочь.

Компанию старых знакомцев мы повстречали снова на перешейке Мел, который соединял наши земли с Суландией. Элрой приметил их еще издали. Гноллы остановились на привал в самом узком месте ущелья, через которое нам надо было пройти. Мы спрятались в ближайшей расселине, чтобы обсудить план дальнейших действий.

– Очевидно, что просто так нам пройти не дадут, – половинчик сощурился и глаза его недобро заблестели.

Гноллов было четверо, я в первый раз смог их разглядель через камень дальнозоркости, который Шмолль вытащил из своего заплечного мешка. Нельзя сказать, что двоюродные братья орков и четвероюродные троллей, выглядели как-то по-особому отвратительно. Хорошо сбитые крепкие тела, облаченные в кирасы из специально обработанной шкуры суландских варанов, вполне могли сойти за человеческие. Бритые головы с зеленоватой грубой кожей. Разве что с зубами им не повезло – клыки торчали почти вперед, ну да это любой знахарь исправит. Нас, видимо, ждали. Но не ожидали, что мы появимся так скоро. Действовать надо было незамедлительно.

И все-таки, надо отдать должное нашей команде, слаженности которой могут позавидовать любые следопыты. Практически бесшумно и незаметно мы смогли подобраться к гноллам на треть полета стрелы. Эльф щелкнул тетевой и сразу за ним половинчик отправил каменное ядро из своей пращи, с маленьким гноллом, опоясанным колчаном для дротиков, было все кончено. Самый рослый из их отряда, наверное предводитель, среагировал мгновенно, выхватил из-за спины свой ятаган вороной стали, и помчался навстречу мне. Тетева щелкнула еще раз, но этот великан, который становился все больше и больше, казалось, даже не заметил стрелы, торчавшей из его плеча. Я пытался уклониться, поднял свой меч, но удар огромной силы сбил меня с ног, я покатился вправо уже чувствуя, что не успел, как меня придавило тяжеленным телом. Успел Шмолль, который пропустил великана вперед себя и ударил его в спину секирой. Не очень-то благородно, зато действенно. Один из гноллов тихо стонал с перебитой камнем ногой – половинчик знал свое дело, а последний из наших незадачливых врагов, удирал во все пятки – ему хватило того, что половинчик достал свой мачете.

Джунгли Суландии мы преодолели без приключений, разве что все согласились, что суландские москиты – тьфу по сравнению с нашими северными комарами, наш поход близился к концу. Я старался не думать, какие еще опасности могут подстерегать нас на обратном пути. Мне казалось, что как только мы получим пакет, все станет простым и понятным.

Замок был сложен из белого камня, напоминающего мрамор, но очень твердого даже на вид. Никаких определенных указаний у нас не было – просто было необходимо забрать пакет у хозяина замка. Привратник впустил нас без лишних вопросов и попросил подождать в приемном зале. Прислуга принесла несколько кувшинов с вином, несколько головок сыра и поднос с нарезанным караваем. Это была скорее формальность – накормить гостя. Видно было – ни у кого не возникало сомнений, что мы тут надолго не задержимся, и даже, что готовить что-то более изысканное нет никакого смысла.

Вино, впрочем, было совсем не плохое, да и сыр тоже ничего. Откинувшись на спинку дивана, я почти задремал, когда из-за неприметной ширмы вышел пожилой подтянутый мужчина в белом плаще. Я понял, что это он, хозяин замка. И еще я почему-то понял, что пакет вовсе не важен. Что важен сам наш поход сюда через все эти чертовы земли, и важна эта стычка с этими чертовыми гноллами, и важно… И важно вспомнить как зовут половинчика!

– Прошу вас, хозяин замка протянул руку в мою сторону, приглашая подойти. Элрой и Шмолль тоже, было, поднялись, но хозяин жестом приказал им сидеть.

Он держал пакет в руке и я прочитал в его глазах, что он хочет побыстрее от него избавиться. Всучить мне и отправить восвояси.

– Итак, мой друг, вот документ, который нужно доставить конунгу. Более того, я значительно облегчу вам задачу. Я почти не слушал его, я уже знал, что в пакете пусто, я силился вспомнить имя половинчика!

– В соседней комнате находится волшебная дверь. Так называемый телепорт. Точно такая же дверь ведет…
Вспомнить имя половинчика!

– … и сделав всего шаг вы окажетесь в Дротсгарде.

Вспомнить имя половинчика!

Половинчик как-то странно смотрел на меня и я…

Вспомнить имя половинчика!!!

ПОДДАВКИ!

… шагнул в дверь.

– Твой склероз прогрессирует, Дротс, поздравь меня с победой.
– Но я успел первый, Чеккерз, я выиграл партию!
– Мы играли в поддавки.

Старый маг хлопнул себя по льбу, сквозь зубы выругался, и стал расставлять магические шашки для следующей партии.

Кома один.

КОМА (ОТ ГРЕЧ . KOMA – ГЛУБОКИЙ СОН): Угрожающее жизни состояние, характеризующееся полной утратой сознания, нарушением кровообращения, дыхания,
обмена веществ, отсутствием рефлексов. Наблюдается при инсульте, сахарном диабете, гепатитах, уремии, эпилепсии, отравлениях (в т. ч. алкоголем) и т. д.
Глубокая кома относится к терминальным состояниям.

Большой Энциклопедический Словарь.

При других обстоятельствах ситуация могла бы быть почти комичной. За последние пару месяцев я прочел едва ли не десяток книг, герои которых, или их близкие, находились в состоянии комы. Из этих же книг я узнал, что состояние комы может иметь номер. Кома один – это когда человек не приходит в сознание, но его тело может слабо реагировать на внешние раздражители. Спит, но никак не может проснуться.
Кап. Кап. Кап.

Я проснулся не от будильника, а от того, что мама трясла меня за плечо. Сморщил нос – в воздухе витал слабый запах испражнений.
Бабушка вчера еще смогла поесть – проглотила несколько ложек постной каши. Уже неделю она никого не узнавала, взгляд ее был бессысленный и потухший, но она жила.
Я не помню, где мог прочитать о том, что домашние животные перед смертью часто уходят от хозяев – умирать. Забиваются в самые дальние и темные углы комнат, из последних сил просачиваются сквозь приоткрытые входные двери и уходят в подвал. Прячутся за помойными баками и под сломанными скамейками. Чтобы умереть в иллюзорной защищенности и в одиночестве.
Бабушка лежала под кроваться, лицом в пол, но дышала. Я перевернул ее на спину, перенес костлявое тело на кровать, мама убрала загаженный пол.

К вечеру бабушка так и не пришла в себя, приехавшая скорая констатировала: кома один. Один я поехал с бабушкой в больницу, по дороге стараясь не смотреть на запавший беззубый рот, сконцентрировав свой взгляд на каплях, сочившихся из капельницы.
Кап. Кап. Кап.

Я глажу ее седые волосы, пытаясь понять, чувствует ли она что-нибудь, слышит ли? Кап. Кап. Кап. Ни один из врачей не смог поставить точного диагноза и у меня спросили согласие на пункцию спинного мозга, заставили подписать какие-то бумаги.
Кап. Кап. Кап.

Кома один – это не так и страшно, человек все-таки может что-то чувствовать и может быть даже, где-то в глубине своего сознания, себя осознает. Человек – это очень живучая штука, его дряхлое сердце даже в состоянии комы может перегонять кровь, чтобы доставить ее, обогащенную кислородом, в головной мозг.
Кап. Кап. Кап.
А я все слежу за уровнем глюкозы в капельнице и жду, когда нужно будет сменить банку.
Кап. Кап. Кап.

Глаза бабушки чуть приоткрыты, черный провал рта приоткрывается, чтобы впустить в дырявые легкие воздух, и почти сразу вздымаются щеки, чтобы выпустить углекислый газ.
Кап. Кап. Кап.

Я подсознательно жду, что каждый вдох будет последним, я это уже видел однажды, я не могу смотреть на это и не могу не смотреть. Я пытаюсь вычленить звуки тяжелого дыхания каким-нибудь другим звуком.
Кап. Кап. Кап.

Кома один – это не так и страшно, если ждать анализов надо несколько часов, если организм практически здоров и ни один врач не может поставить точный диагноз. Кома один – это не так и страшно, если жизнь прожита давным давно и организм просто устал. Устал жить и не может умереть.
Кап. Кап. Кап.

И если мое, еще не до конца убитое алкоголем и никотином тельце, вдруг каким-то чудесным образом доживет до восьмидесяти трех, не заставляйте его слушать это
Кап. Кап. Кап.

Спросите меня при случае, я расскажу, как правильно перекрыть капельницу.


..
.

Кап…